Волк и коза
Жила-была коза. Подошло ей время деток выводить, и стала она искать, где бы ей поселиться. Подошла к яблоне:
— Яблонька, яблонька, пусти меня под себя пожить, деток вывести!
— Нет, коза, не пущу, — отвечает яблоня. — Упадёт яблочко, ушибёт козлёночка.
Пошла коза к орешнику:
— Орешник, орешник, пусти меня под себя!
— Не пущу, — шелестит орешник. — Упадёт орешек, ушибёт козлёночка.
«Видно, надо мне свой дом заводить, — думает коза. — Из своего дома никто не прогонит». Выбрала она в лесу полянку, построила избушку с крепкой дверью да с засовом и стала там жить. Скоро родились у неё козлятки — маленькие, беленькие, ножки тоненькие.
Каждый день уходила коза в бор пастись: надо же травки поесть, чтобы было у неё молоко для деток. А козляткам наказывала:
— Как уйду, заприте дверь покрепче и никому не отпирайте, пока не услышите моей песенки.
Воротится коза, постучит в дверь и запоёт тоненьким голоском:
Козлятушки, детятушки,
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла,
Молочка принесла.
А я, коза, в бору была,
Ела траву шёлковую,
Пила воду студёную.
Бежит молочко по вымечку,
Из вымечка по копытечкам,
А с копытечек во сыру землю!
Козлятки услышат матушкин голосок, отопрут дверь, напьются молочка, а коза опять уйдёт в бор, и они снова запрутся крепко-накрепко.
А волк рыскал возле избушки, всё это подслушал и облизнулся. Выждал он, когда коза уйдёт в бор, подкрался к двери и запел своим толстым голосом:
Вы, детушки, вы, батюшки,
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла,
Молока принесла,
Полны копытца водицы!
Бежит молоко по вымечку,
Из вымечка в корытце,
Из корытца в сыру землю!
Козлятки переглянулись и отвечают:
— Слышим, слышим — не матушкин это голосок! Наша матушка поёт тоненько, да и не так причитает. Где это видано — молоко в корытце? У нашей матушки оно по копытечкам бежит!
Щёлкнул волк зубами с досады и ушёл ни с чем. Вернулась коза, и козлятки наперебой затараторили: приходил, мол, бирюк, пел толстым голосом, да мы не отперли.
— Умницы вы мои, что не отперли! — похвалила их коза. — А то бы он вас съел. Запомните: если придёт кто и станет проситься толстым голосом да не споёт всей моей песенки, слово в слово, — того ни за что не впускайте.
А волк-то далеко не уходил. Притаился он за избушкой и, пока коза пела у двери, выучил всю её песенку до последнего словечка. Одна беда: голос у него толстый да грубый, такого козлятки не послушают. Что тут делать? Побежал волк в деревню, к кузнецу.
— Кузнец, кузнец, скуй мне тоненький язычок!
— Это на что тебе? — удивился кузнец.
— Песни петь хочу, — говорит волк, а сам глаза в сторону отводит.
Сковал ему кузнец тоненький язычок, и заговорил волк тонким голосом, точь-в-точь как коза.
Ушла коза в бор, а волк тут как тут. Постучался и пропел тоненько-тоненько всю козью песенку от начала до конца: и про траву шёлковую, и про воду студёную, и про молочко, что бежит по вымечку.
Обрадовались козлятки, что матушка вернулась, и отперли дверь. Ворвался волк в избушку и давай козлят глотать одного за другим — так торопился, что глотал целиком, не жуя. Только самый маленький козлёночек успел спрятаться в печку.
Вот приходит коза. Поёт-поёт свою песенку — никто не отзывается. Глядит — дверь нараспашку, в избушке пусто. Заглянула она в печь, а там сидит младший козлёночек и дрожит. Выбрался он к матери и всё ей рассказал: и про тоненький голосок, и про серого волка.
Села коза на лавку, горько заплакала и запричитала:
— Ох вы, детушки мои, козлятушки! Зачем отпиралися-отворялися, злому волку доставалися? Оставили вы меня, козу, с великим горем, с кручиной!
А волк бродил неподалёку и всё слышал. Испугался он, как бы коза не рассказала про него всему лесу, и пришёл к ней будто ни в чём не бывало.
— Ах ты, кума, кума! Что это ты на меня грешишь? Неужто я такое сделаю? Пойдём-ка лучше в лес, погуляем, развеешь своё горе.
А младший козлёночек выглянул из-за матери и шепчет: «Это он, матушка, тот самый!» Посмотрела коза на волка: брюхо у него тугое да круглое, как бочка, а сам такой гладкий стал, что еле переваливается. Тут она всё и поняла, но виду не подала.
— Не до гулянья мне, кум.
— Пойдём, пойдём! — уговаривает волк.
— Ну, будь по-твоему.
Пошли они в лес и набрели на яму. Разбойники недавно варили в ней себе кашицу, да огонь не залили, и на дне ещё не погасли горячие угли. Коза и говорит:
— Давай, кум, позабавимся: кто перепрыгнет через эту яму?
— Эка невидаль! — хвастает волк. — Да я её одним махом!
Прыгнула коза первой — легко, будто пёрышко: козы на прыжки мастерицы. Разбежался и волк, да куда ему с полным брюхом! Не допрыгнул и ввалился прямо в горячую яму. Затрещала на нём шерсть, лопнуло у волка от жару брюхо — и выскочили оттуда козлятки, все до одного, живые и здоровые, да прыг к матери!
Обняла коза своих деток, пересчитала — все тут, и самый маленький рядом скачет. А волка в том лесу с тех пор никто не видал. Вернулись козлятки с матерью домой и стали жить да поживать, ума наживать, а лиха избывать. И уж больше чужим дверь не отпирали, каким бы голосом под окошком ни пели.
Текст: А. Н. Афанасьев (1826-1871), «Народные русские сказки», № 53-54, и пересказ К. Д. Ушинского (сюжет). Картинки: Уолтер Крейн (1845-1915), заставка к сказке братьев Гримм о волке и семерых козлятах. Подробнее